***

Леонид вошел в квартиру Петра Валентиновича, поздоровался с его старой мамой Еленой Васильевной, стащил капюшон куртки и настороженно поднял голову.

Из комнаты доносились интонации, не предвещавшие ничего хорошего. Он замер, прислушиваясь.

–…Женька, ты… Ну, сколько раз я повторял, прям разжевывал: ничего не брать с объектов! – с усталым, застарелым возмущением выговаривал Петр Валентинович. – Вот, любуйся теперь на эту рожу! На, забирай!

Что-то упало, и из комнаты выскочил покрытый красными пятнами Женя. Чуть не налетел на Леонида и, даже не поздоровавшись, быстро сунул ноги в сапоги, сдернул с вешалки пальто и выскочил за дверь.

Леонид, раскрыв рот, глядел ему вслед, потом перевел глаза на Елену Васильевну. В это время из комнаты раздался хохот, звук откатываемого кресла, и вот в дверном проеме он увидел крепкую, плечистую фигуру их с Женей шефа.

Его голова воинственно сверкнула, отразив лампочку коридорного светильника:

–Драть мой лысый череп! Еще один! Вы что сегодня, сговорились? Ты-то хоть ничего не притащил?

Две руки цепко ухватили парня за плечи, и он сам не заметил, как оказался в просторной светлой комнате с большим письменным столом, огромным окном с балконной дверью, возле которой рос в кадке метровый фикус. Своими торчащими во все стороны глянцевыми листьями он всегда напоминал парню хозяина комнаты: у того от гладко выбритой головы так же отражались лучи лампы. Но сегодня Леонид даже не взглянул на фикус, с которым обычно чуть ли не за руку здоровался: его взгляд сразу же притянулся к иконе, валяющейся посреди оранжевого паласа. На черном фоне был нарисован святой в красном одеянии и широком черном фартуке, как показалось парню. Святой вызывающе смотрел прямо на него большими карими глазами с ярко-белыми белками и ехидно улыбался – так, по крайней мере, померещилось Леониду. Он быстро отвел взгляд.

–Что это? – спросил он у шефа, который с любопытством разглядывал его лицо.

–Ну да, реакция здорового человека, – кивнул тот, поднял икону и поднес ее к глазам Леонида, но не слишком близко. Его лицо приобрело так знакомое парню довольное выражение, и он понял: сейчас будет лекция. Осторожно, стараясь не встречаться взглядом с чернявым мужиком на иконе, он снова взглянул на нее. В руках у мужика была черная книга с черным крестом, обведенным золотой краской, такие же кресты были и на черном фартуке, и на высоком, широком головном уборе, расшитом драгоценными камнями.

–Знаешь, почему на нем прям поварской колпак? Он под ним рожки свои прячет.

–Рожки? – тупо повторил Леонид. Он всё-таки зацепился глазами за взгляд мужика.

–Познакомься – Абарушка к нам пожаловал, собственной персоной. Мосье Евген любезно согласился прокатить его в своем рюкзаке, и даже на книжную полку поставить. Ну, на радостях Абарушка и отряхнулся: мол, вот он я какой, во всем блеске! Поглядите на мои кресты!

–А что с крестами? – спросил Леонид и сразу же кивнул: он теперь увидел, что все они нарисованы кверху ногами.

–Ну, вот такие у Абары кресты. Нравятся ему, что ж поделать!

–Да кому же?

–Это церковный бес. Что, не слышал о таком?

–Нет, – удивленно ответил Леонид. – Бес? Церковный? Как такое может быть?

–А вот так. Всё имеет две стороны, сам понимаешь. Ну, или изнанку. Женька-то Николу брал вообще-то. А через пару месяцев краска слетать начала, и этот каак взглянет, каак выскочит!

Леонида передернуло – он ясно представил себя на месте бедного Жени. Между ними не сложилось дружбы, скорее, наоборот, по крайней мере, с той стороны, но сейчас он был готов посочувствовать своему напарнику. А шеф продолжал, явно довольный произведенным эффектом:

–Ну, он его в газету завернул, ноги в руки – и ко мне. Самому-то сжечь кишка тонка… Хотя нет, молодец, что сюда притащил.

–Что вы с ним будете делать?

–Ты про Абару или про его безмозглое транспортное средство? Спалю, конечно… Абару, в смысле.

Леонид невольно улыбнулся. Своеобразный юмор шефа ему очень нравился.

В комнату заглянула Елена Васильевна и пригласила попить чайку. Вместе с ней в комнату проникла волна аромата какой-то яблочной выпечки. Леонид сглотнул слюну и почувствовал, как проголодался.

–Идём-идём, матушка, спасибо, дорогая! – с обычной в обращении к маме ласково-шутливой интонацией ответил шеф, быстро пряча икону за спину. Парень видел, как он немного отстал и положил ее на пол вниз изображением. «Так этому Абаре и надо, нефиг тут лыбиться», – подумал он.

Оказалось, что одуряющий аромат источала шарлотка – исходящая паром, с матовой хрустящей корочкой, ломающейся под ножом. Первый кусок Леонид заглотнул, обжигаясь и постанывая от удовольствия, второй ел уже не торопясь, намазывая маслом, которое тут же таяло и протекало к ноздреватому срезу. Третью порцию он брать постеснялся, но шеф сам положил ему на тарелку с мелкими земляничками по краю: он знал, что для Елены Васильевны кормить гостей пирогами – одна из главных радостей жизни.

–Ты чего не позвонил-то? – спросила она парня. – Если б не Женя, я и шарлотку не делала б сегодня. А он выскочил, будто от нечистого убегал. Даже не успела ему с собой завернуть!

Леонид понимающе переглянулся с шефом: точно убегал, от него самого… Блаженное тепло расходилось по телу, на стенке уютно тикали старые часы в резной деревянной раме, и произошедшее начало казаться даже забавным. И правда, выскочил Женька резво так… Ему не было жалко старшего коллегу: так тому и надо! Может быть, и правда поостережется тащить с объектов всякое!

–Лёнь, а ты-то чего зашел? По делу или просто проведать? – наливая себе вторую чашку, спросил Петр Валентинович.

Леонид медленно размазывал масло по последнему кусочку пирога.

–Просто проведать я не захожу, – заметил он.

–Ну и зря. Матушка о тебе всегда спрашивает. Так что можешь заезжать, когда захочешь. А то ей скучно сейчас без дачи, и пирогами угощать некого.

Елена Васильевна кивнула и улыбнулась:

–Да, Лёнечка, заходи ко мне. Только звони заранее, чтобы я подготовилась. А то сын пропадает в своем институте, или сидит книжки конспектирует. Некогда ему особо со мной разговоры разговаривать. Да и слышал он все мои истории тысячу раз.

Леонид кивнул:

–Хорошо, спасибо вам за приглашение и за шарлотку… Очень вкусная! Мама редко делает – всё ей некогда. А сейчас и подавно – отчёты у них. А пришел я, и правда, не просто так, а с просьбой. Пётр Валентинович, тут такое дело… Друг мой айкидошный, ну, Серёга… У них в доме образовалась такая проблема, даже не знаю. Он мне рассказал, и мы решили после тренировки сразу к нему и заехать. Я с их старшей по дому побеседовал – вроде наш случай. Но я не уверен, стоит ли оно того. Я записал, что она рассказала, в сумке блокнот.

–Молодец! Сразу быка за рога, одобряю. Правильный подход, – заметил шеф.

–А дом-то Серегин совсем близко от вашего, минут десять всего, ну, может, пятнадцать… За ДК такие полосатые дома, он во втором. Я и решил сразу заскочить.

Шеф заинтересованно кивнул:

–Давай, тащи сюда свой блокнот. Глянем, что как.