***

А в это время в деревне Верхний погост Владимирской области Славка смотрел в окно и ругал себя. Как он мог забыть про этот мусор? Ну да, заболтался с пацанами. Мать теперь весь мозг проклюёт. И будет права: он ведь еще в прошлый выходной обещал вывезти эту тачку в овраг. Овраг… Славка вспомнил, как раньше они, пацаны, смеялись над трусливыми девчонками, когда те начинали повторять за взрослыми всякие страшилки про это место. Ну да, оно неприглядное, чего уж там. Ну, так сами мусором и завалили… Мусор! Славка еще некоторое время пялился в темнеющее окно, потом решительно встал и пошел одеваться.

С налобным фонарем, которым парнишка очень гордился, дело пошло веселее. Он шел по обочине раскисшей дороги, осторожно катя перед собой полную тачку, и фонарь выхватывал то блеснувшую под его лучом лужицу, то подхваченный ветром осенний лист, то смятую пачку от папирос в тракторной колее. Когда он наклонял голову, с усилием перекатывая тачку через очередную яму, то луч попадал на ее содержимое, перескакивая с обломков шифера и досок на его детский стульчик, который он сломал еще в прошлом году, когда пытался достать с него до люстры. Но вот тачку в очередной раз резко тряхнуло, доска сдвинулась, и фонарь высветил чей-то белый глаз с блестящим черным зрачком. Славка от неожиданности резко остановился. Потом подошел и заглянул внутрь. Так ведь это его мишка! Ну да, вот он, старый знакомый. Давненько не попадался в руки. Мама вроде бы отдавала его соседям вместе с машинками и конструктором. Значит, решила, что не нужен он никому, такой старый. Это ведь еще из детства папы медведь. Славка снова впрягся в тачку и продолжил путь, невольно посматривая на торчащее среди досок круглое светлое ухо и блестящий глаз, который выглядывал из-под чуть изогнутой фанерки стульчика. Жалобно выглядывал, как показалось Славке. Он снова остановился, быстро выхватил мишку и спрятал под куртку, засунув короткие ножки за резинку треников.

А вот и черный провал оврага. Славка невольно ускорил шаги, чтобы колесо громче похрустывало по дороге: тишина этого вечера тревожила его. Он почти бегом подвез тачку к краю оврага и, не останавливаясь, с разгона вытряхнул ее. И вздрогнул от неожиданно громкого звука треснувшего пополам шифера, который упал на что-то белое. «Кажется, дверца холодильника», – подумал Славка и стал вглядываться в овраг. Темнота вечера была под его крутым косогором еще насыщеннее.

–«Идииии сюдааа-ааа…» – внезапно раздалось откуда-то слева, из самой глубины этой темноты.

Славка замер. Его ноги стали слабыми, как после тяжелой болезни, а во рту появился странный привкус – будто он какое-то лекарство запил водой, долго стоявшей в ржавой кружке.

«Сююдаааа-ааа…» – снова кто-то позвал его, хрипло и, как показалось парню, издевательски и одновременно с угрозой.

Громко вскрикнув, он крепко вцепился в тачку и, заложив крутой поворот, помчался прочь – туда, к деревне, к дому, к людям… А в спину ему летел, подгоняя и заставляя сердце со всей силы колотиться о ребра, нечеловеческий хохот.