***

Инна… Ох, уж эта Инна! Леонид никогда не знал, что у нее на уме. Яркая, энергичная, она чем-то напоминала маму, но все-таки была ее полной противоположностью. Отец ее был каким-то дипломатом, и Инна, взяв академ, год провела во Франции, где училась на языковых курсах и слушала лекции.

На их кафедре она появилась только год назад, и сразу же взяла Леонида в оборот. «Я как вошла, глазами по ассортименту пробежалась, как всегда… А тут раз – и ты сидишь, весь такой из себя красавчик. Я даже и не досмотрела остальных. Зачем, если есть ты!» – со смехом рассказывала Инна после их первого секса. Для него он и правда был первым, если не считать один странный эпизод в десятом классе, а Инна уже имела некоторый опыт, о котором, правда, не распространялась. А он и не расспрашивал – зачем? Главное, что она его любит. Ну, раз дико ревнует ко всему: девушкам, секции, даже научным интересам – значит ведь любит… И строит планы.

–Понимаешь, она меня даже не спрашивала. Ну, что я хочу, – жаловался Леонид Маше. Она была дочкой тёти Зои, коллеги и близкой подруги мамы.

Они умудрились родить детей с разницей в два месяца, только у тёти Зои Маша была вторым ребенком, и поддержка подруги, ее советы и помощь были для Валентины очень ценны. Их дети росли вместе и оба выбрали связанные с биологией профессии. Маша училась на биофаке, но нередко забегала и на кафедру биофизики слушать лекции. «Мам, мы просто друзья. Она как сестра мне», – в который раз растолковывал Леонид маме, когда она начинала вслух мечтать, как бы им с Зоей поженить «детей». Умная, добрая, веселая и, главное, своя – лучшего варианта не найти.

Инна маме не нравилась: «Не твоего поля ягода», – качала головой она, но сильно в жизнь сына не вмешивалась. Ей и своей жизни хватало с избытком.

Леонид с Машей шли по переходу метро, и она внезапно остановилась. Леонид решил, что на нее так подействовала его жалоба, но нет: взгляд девушки был устремлен на календарь с кошками и котятами.

–Смотри, прям как Буся наша, – показывая на пушистую полосатую кошку, сказала она.

–Да, рановато начали продавать календари на девяностый год, еще ведь только октябрь! – изумился Леонид.

Обычно он проскакивал переход, не глядя по сторонам, а тут всмотрелся в длинный ряд календарей всех видов и размеров: актрисы сериалов, пейзажи, иконы, династия Романовых, почему-то огромный календарь с картиной Глазунова «Русь уходящая»… И, конечно, котики – куда же без них? И еще много лошадей.

–Лошадей сколько! Следующий год лошади, что ли? Слушай, давай я тебе куплю календарь в подарок. А то вечно гадаю – что тебе на Новый год дарить? Тяну до последнего, потом у мамы спрашиваю.

Маша, весело улыбаясь, кивнула:

–Вон тот, перекидной! И повесим его в котодоме!

Котодомом называлась квартира бабушки. Она как чувствовала: за два года до смерти настояла, чтобы Леонида прописали к ней, сама оформила документы, что ей как тяжелому диабетику необходима помощь внука. Иначе квартира отошла бы государству, а бабушка очень этого не хотела. «Вот женишься, вспомнишь меня добрым словом, – говорила она. – Не в пенал же твой жену приводить». Узкая и тесная комнатка Леонида и правда напоминала пенал, а его друг Серега называл ее гробом. Да, бабушка обо всём позаботилась! Жаль только, что вместе с ней ушла и защита от снов, как с отчаянием убедился ее внук.